Владимир Кепеть: «Всю жизнь благодарен героям, освободившим нашу землю от фашистского ига»

Социум

Владимиру Александровичу Кепетю, отдавшему всю свою трудовую жизнь Минскому тракторному заводу, в этом году исполняется 83 года. После Великой Отечественной прошло семь десятилетий, но страшные воспоминания о его опаленном войной детстве и сегодня будят этого убеленного сединой человека по ночам.

Отец Владимира погиб на финской войне. Первым страшным воспоминанием детства была похоронка, которую мать рыдая, то читала, то прижимала к груди и снова перечитывала: «Александр Иконович Кепеть погиб, проявив мужество и геройство в бою за честь и достоинство Родины»…

Три сына героя — двенадцатилетний Сергей, восьмилетний Володя и двухлетний Ванечка — вслед за матерью плакали навзрыд. И, пожалуй, только Сергей понимал тогда, какое горе пришло в их дом, какая тяжкая ноша свалилась на его хрупкие детские плечи: теперь ему придется и землю пахать, и дрова на зиму заготавливать, и за скотиной ходить да сено корове косить. Мама разрывалась между детьми, колхозной и домашней работой. Так что пришлось и Володе помогать старшему брату по хозяйству. От напряжения на детских руках мальчишек вздувались жилы. Было тяжело, но жили дружно и не голодали. Односельчане не раз говорили Ольге Яковлевне, каких замечательных помощников она растит: они и всю мужскую работу делают, и младшего брата никогда без присмотра не оставляют, всегда за собой на руках таскают.

Не успела семья оправиться от навалившегося на нее горя, как страшное слово «война» докатилось и до их родной деревни Сенчь, что в Пуховичском районе.
— Не дай Бог никому видеть и слышать то, что довелось пережить нам, детям войны, — вспоминает Владимир Александрович. — Фашисты сожгли соседние с нашей Сенчей деревни Вилень, Клетишино, Заперинье.

В Сенче было в начале войны домов триста. Выжгли ее практически всю, только в нашем конце девять хат оставалось, в том числе и наша. Но мы понимали, что это ненадолго. Погоревшие односельчане вырыли в лесу землянки и жили в них, мы с Сергеем тоже построили свою землянку, и когда в сожженной Сенче появлялись гитлеровцы, хватали Ванечку и мчались из дома в лес. Так продолжалось пару месяцев, а затем оккупанты сожгли до тла оставшиеся несколько домов… Так что до конца войны мы с мамой и Ванечкой жили в нашей землянке. Было холодно, голодно. Корову нашу захватчики отняли и погнали в Марьину Горку на мясо. Ели то, что удавалось вырастить на своем огороде и сохранить, собирали весной по картофельному полю гнилушки…

Сергея угнали в Германию. Мама много плакала о нем, но однажды была такая страшная ситуация, что она даже обрадовалась, что он не с нами и, возможно, выживет. Это случилось, когда  гитлеровцы за пособничество партизанам, которые неизменно били их в лесу между нашей деревней и Клетишином, загнали вместе с другими сенчанцами маму, меня и маленького Ванечку в большущий старый сарай. Страшно голосили женщины, плакали дети, молились старики. А у меня все онемело, я не плакал, а смотрел в щель, что там делают фашисты. С двух сторон стояли телеги, а на них — пулеметы. Один из карателей уже шел поджигать сарай… Но вдруг прискакал какой-то конник, что-то крикнул и ускакал. Нас всех вывели, построили и погнали в Марьину Горку.  По дождю и слякоти нас гнали 12 километров, загнали в школу г-образной формы и держали там несколько недель. А потом рассортировали — кто был помоложе и покрепче, погнали в Германию, а нас, изголодавшихся и обессиленных, погрузили на телеги. «Мамочка, нас, наверно, будут жечь!» — плакал я. Но каким-то чудом все обошлось:  нас вывезли за Марьину Горку и сказали отправляться восвояси домой. Никогда не забуду, как мы радовались. Дети (и откуда только силы взялись?!) вдруг побежали, кричали что-то звонкое и радостное. В соседних деревнях люди знали, что сенчанцев держат в фашистских застенках, поэтому в первой же на нашем пути деревне Дубровка нас встречали и кормили хлебом.
Эта история была вторым моим страшнейшим потрясением в жизни.

А самым жутким стало уже послевоенное горе нашей семьи. В августе 1946-го нашему Ванечке было восемь. Одичавшая голодная фашистская овчарка, бродившая в окрестных лесах, обученная убивать людей, набросилась на брата и загрызла его до смерти… Подобные случаи были и в соседних деревнях: в Вилени так погибли три женщины и ребенок, в Плетишино эта собака двоих женщин загрызла, а еще одну сильно поколечила.

К тому времени вернулся Сергей. Мы перевезли из леса нашу землянку на свое подворье и построили из нее небольшую хатку.  В Марьиной Горке сосед увидел живой и здоровой нашу Гнедульку. Мама пошла туда, написала заявление в милицию, попросила свидетелей подтвердить, что это наша корова, да та и сама сразу же узнала свою хозяйку, отозвалась на кличку и подбежала к ней. Корова тогда была и кормилицей, и тягловой силой. После того, как сгорела наша избушка, выстроенная после землянки, нам дали лес, и мы с Сергеем возили на ней бревна для строительства нового дома, бороновали колхозное поле и картошку на своих сотках. Это был очень нелегкий труд — мальчишкам-подросткам пахать на корове. Но ни мужчин, ни лошадей в деревнях тогда не осталось, так что нужно было все делать нам.

Выстроив новый дом, Сергей отправился в Ленинград к маминому брату Онуфрию, но был там недолго, вернулся в нашу деревню, женился на односельчанке и в 1948 году молодая семья переехала в Минск. И Сергей, и его жена Надежда работали в литейном цехе. Им дали комнату в деревянном бараке, который стоял близко к лесу на нынешней улице Буденного. Через некоторое время Сергей стал лекальщиком — проверял на соответствие измерительный инструмент. Это очень ответственная работа.
С гордостью скажу, что мой брат всю жизнь был передовиком производства.

Сам Владимир Кепеть вслед за братом тоже в поисках заработка направился в Минск. В 1949 году устроился на велозавод газоэлектросварщиком. Владимир Александрович вспоминает, как в мирной жизни хотелось учиться, достигать поставленных перед собой целей. Имея за плечами только семь классов, он поступил в вечернюю школу рабочей молодежи. Старательного и смышленого юношу заметили и через военкомат пригласили в вечернюю морскую школу подводников Северного флота. Учиться и одновременно работать было очень нелегко. Не успели парни закончить эту школу, как их забрали на воинскую службу в Калининградскую область.

Владимир служил в первом гвардейском миноторпедном полку морской авиации. Там ему предложили поступить в школу младших авиационных специалистов в Пионерске. Успешно пройдя экзамены, матрос с отличием окончил эту школу, после чего его и еще шестерых лучших курсантов отобрали для дальнейшего обучения на авиамехаников реактивных истребителей, которые тогда только начинали поступать на вооружение Советской Армии.

После службы даже со своей отличной технической подготовкой Владимир не смог в Минске найти другой работы, кроме как вернуться на свое прежнее место на велозавод. Но тогда быстрыми темпами шло развитие тракторостроения, у всех на устах был Минский тракторный.

А тут и Владимиру поступило приглашение из теплосилового цеха МТЗ… Он, не колеблясь, перешел сюда по своей заводской специальности — газоэлектро-сварщик.
Желание постоянно учиться в 1956 году привело парня в Минский машиностроительный техникум. На вечерней форме обучения он получил специальность техника-технолога по обработке металла резанием и на какое-то время перешел инженером-конструктором в отдел комплексной механизации и автоматизации, а после работал уже непосредственно по специальности инженером-технологом в отделе главного технолога. Оттуда Владимира Александровича пригласили в бюро технического контроля экспортной продукции.

— Наши тракторы тогда уже экспортировались в 73 страны мира, — вспоминает Владимир Кепеть. — Во многих из них были представители, которые писали нам отчеты об эксплуатационных дефектах нашей техники. Мы анализировали эти отчеты и предпринимали меры, чтобы в дальнейшем не допускать подобных промахов: связывались с конструкторами, технологами, непосредственно с теми цехами, которые изготавливали вызвавшие нарекания детали.

А затем в моей трудовой биографии было 17 лет работы старшим мастером отдела технического контроля по кузнечному цеху. Нас было почти сто человек: девяносто контролеров, восемь мастеров и я. Это была единая команда, нацеленная на тщательнейший контроль за качеством заготовок, производимых в цехе.

Где бы ни работал Владимир Александрович, какие бы сложные задачи ни ставила перед ним жизнь, он всегда дорожил возможностью мирно трудиться, уважал тех, кто трудился с ним рядом, честно и добросовестно выполнял каждое порученное ему дело.

У Владимира Александровича прекрасная дружная семья.

С супругой, Леонардой Францевной, они часто вспоминают опаленное войной детство и нелегкую молодость, рассказывают о них детям и внукам. У замечательной супружеской пары две дочери — Ирина и Алла. Старшая имеет два высших образования, младшая — учитель высшей категории — преподает математику в старших классах. Радуют своими успехами и внуки — Валерий и Всеволод. Валера — студент Белорусского государственного аграрного технического университета, Сева закончил колледж и собирается поступать в Белорусский государственный университет информатики и радиоэлектроники. А всеобщий любимец семьи, девятимесячный Рома, восхищает прадедушку и прабабушку своими первыми словами и шагами.

Владимир Александрович желает всем своим близким долгой и счастливой жизни под ясным мирным небом и никогда не забывать, какой ценой нам достался мир.
Накануне 70-летия Великой Победы Владимир Кепеть пришел к нам в редакцию, чтобы через газету выразить свою глубочайшую благодарность тем героям, которые освободили нашу землю от фашистского ига.

Наталия ХЛЕБУС.
Фото автора.



Добавить комментарий