Виктор Хантя: «О доплатах за переработку не думали — важнее было добиться результата»

Тракторозаводцы

«Я никогда не давал интервью» — первое, что сказал мне Виктор Хантя, и это удивило, ведь собеседник Виктор Федорович прекрасный. И не скажешь, что в этом году герой материала отметил свое семидесятилетие.

Отучившись в Кировоград-ском строительном техникуме по специальности «Ковочно-штамповочное производство» и отслужив в армии, Виктор и семеро его друзей поехали по распределению в Минск: четырех парней взяли на завод шестерен, четырех — на тракторный.

— Мы сразу пошли в отдел кадров, — рассказывает Виктор Федорович. — Нас направили в кузнечный корпус по разным цехам, меня — в молотовой, как самого крепкого. А как там шумно было! Друзья, которых на завод шестерен взяли, посоветовали пройтись по отделам и там поискать вакантные места. Такие нашлись в отделе главного технолога, но нас предупредили, что нужны только два человека. Пришел начальник, посмотрел и говорит, указав на меня: «Этот первый сидит, его и возьму». А вторым выбрали моего друга, Николая Бантыша, что рядом сидел. Так в 1971 году мы стали работать инженерами-конструкторами.

— У начальника отдела по конструированию штампов Михаила Кацнельсона был интересный подход к молодым сотрудникам, — вспоминает мой собеседник. — Если пришел, то должен показать, что ты умеешь. Он дал мне кульман, лист ватмана и инструменты, показал шайбу и сказал нарисовать для нее штамп. У меня был целый день на это, но нельзя было пользоваться никаким справочным материалом или помощью коллег. Сложно было, но получилось правдоподобно. В конце смены зашел Михаил Ильич, посмотрел, сказал в несколько раз свернуть лист с чертежом, написать «Посмотреть через год» и положить в нижний ящик стола. После такой проверки я приступил к работе. Где-то советовался со старшими коллегами, где-то искал необходимое в литературе.

В это время как раз проходило внедрение в производство МТЗ-80, для которого необходимо было заказывать штампы и заготавливать множество деталей. И в отделе Виктора Федоровича увеличили штат. Пришли туда ребята после института, все высокие, как на подбор.

— Тогда привозили светочувствительную бумагу в рулонах. Каждое бюро в разные дни ее заносило на третий этаж. И когда приходила наша очередь, на нас смотрели и говорили: «О, это штампы идут!..» Коллектив веселый, дружный был.

Работать приходилось много, сотрудники днями-ночами сидели в отделе, чтобы сделать необходимое. Но за переработку доплат никто не получал, да и не думали об этом, важнее было добиться результата. Заказы на изготовление крупных штампов посылали на заводы по всему Союзу. Иногда с них приходили просьбы прислать специалистов, потому что трудно было разобраться в чертежах.

— Помню, как не по себе было, когда меня впервые отправили помогать в Волгоград, — сказал Виктор Федорович. — До этого я только с небольшими штампами работал. Потом благодаря таким командировкам побывал почти на всех тракторных заводах Союза: в Челябинске, Ташкенте, Барнауле, Павлограде… Интересно было посмотреть, как там все устроено, как люди трудятся. Ходил я и на художественные выставки. Мне и сейчас искусство нравится, оно воодушевляет.

После трех лет работы конструктором Виктору Федоровичу предложили перейти в цех кабин технологом.

— Дел было много. Иногда по конструкции невозможно было получить деталь: она выходила корявая или металл рвался. Тогда собирались вместе конструктор, сварщик и штамповщик и думали, что делать. Временами приходили к решению разрезать деталь и изготовить ее по частям, а потом сварить. И заказывали новые штампы, и все по новой…

Через семь лет работы в цехе кабин Виктор Федорович перешел в центральную технологическую лабораторию, в которой создавали новую лабораторию по внедрению роботов и манипуляторов холодной штамповки. Дали новой команде помещение на втором этаже в здании, где теперь типография. Комната была длинная, с окнами во всю стену, летом очень жарко и душно, никак было не спрятаться от солнца.

Начальником новой лаборатории стал Юрий Закутний. Потом, в результате реорганизации, был создан отдел ЧПУ и промышленных роботов, его возглавил Юрий Черничкин, которого перевели с завода шестерен. Под его руководством внедряли два робота «Циклон-3Б». Начальник отдела посылал своих подчиненных на все заводы и выставки — ведь раньше с роботами не имели дела.

— И чем больше разбирались в этом направлении, — вспоминает Виктор Федорович, — тем яснее понимали, что самые лучшие роботы — самые простые. В итоге мы внедрили несколько умных машин в механосборочном производстве и цехе кабин и «Циклоны-3Б» в третьем механосборочном. Как-то радостно было от работы. Мы не только в цехах трудились, но и выезжали на месяц помогать в уборке сельскохозяйственного урожая. Было весело: все или уже знали друг друга, или знакомились — в рабочие дни так не пообщаешься, из разных подразделений ведь.

Многие молодые труженики тракторного свои вторые половинки находили как раз во время сельскохозяйственных работ. А Виктор Федорович познакомился с будущей женой немного иначе.

— Когда мы с друзьями приехали после армии по распределению, отправили нас, хоть и не сразу, жить в общежитие в Степянке. Хотели заселиться вчетвером, и подходящая комната нашлась. И все бы ничего, только плит кухонных не было, зимой сквозило, а удобства на улице. Зато летом хорошо: днем в волейбол играли, а вечерами ходили на танцы или на гармошке играли. Много свадеб тогда справляли. Вот и мой друг решил жениться. Поехали мы все — друзья жениха и невесты — на родину девушки, в Гомельскую область. За праздничным столом разговорился с Марией — и начали встречаться. Знали друг друга мы и до этого, но не общались: я был председателем совета общежития, а она секретарем. Зато ровно через год после свадьбы друга, 15 сентября, и мы расписались. Только не в Беларуси, а в Украине, на моей родине, хотя потом пришлось и здесь праздновать. Первый год жили по отдельности, в своих общежитиях, а потом в съемную квартиру переехали. За шесть лет сменили их три. Хорошо, что в одном районе — переезжать легче. А потом получили «двушку» как семья молодых специалистов. Во время отпуска ездили в Украину к моим родителям: домик в деревне, в 200 километрах от Одессы. Жене и дочке там нравилось: тепло, вишни и абрикосы спеют. Помогали по хозяйству. Жена — с огородом, а я то дрова рубил на зиму, то забор ставил, то крышу чинил…

До 65 лет Виктор Федорович работал технологом, а потом стал плотником-стекольщиком в пятом механическом цехе.

— У нас был отличный коллектив. Я работал в подвале, оборудовал там комнатку. Во время перерывов сидели с друзьями, слушали радио и игра-ли кто в шахматы, кто в домино. По дороге на работу иногда покупал книги о знаменитых художниках — у меня их теперь три или четыре — и читал, потом приходили остальные, тоже смотрели, читали.

А однажды настало время молодым уступать дорогу. Тяжело было без дела. Оказалось, что в девятом общежитии нужен столяр, я решил попробовать.

Но проработал Виктор Федорович столяром всего год — неудачное падение, сильный ушиб, ходить было трудно. Вот только желание что-нибудь делать не угасло и сегодня. Виктор Хантя посещает праздничные мероприятия, интересуется деятельностью родного тракторного завода, судит в соревнованиях по шахматам и играет в теннис. Также часто помогает в благоустройстве района: садит деревья, цветы, убирает сухую листву — приятно, когда вокруг красиво.

— Вот уже второй год я на пенсии. И все бы ничего, да только «выходных» нет, — улыбается мой собеседник.

Неонила ЛЮБАНЕЦ.
Фото автора.



Добавить комментарий