В гостях у багника, или поездка на витебские болота

Культура

Нынешним летом мы путешествовали по родной стране. Это была отличная идея. Выбрали на карте, какие места и достопримечательности хотели бы посмотреть, составили маршрут, сели в машину — и вот мы уже в пути. Наш третий пункт назначения — заказник «Ельня» на Витебщине, самое крупное верховое болото в Беларуси и одно из крупнейших в Европе — огромная территория, по площади равная Минску. Мы едем сюда с практической целью — за росянкой для моей первой научно-исследовательской работы. В «Ельне» растет два вида росянки — английская и круглолистная, и я намерена начать здесь свои наблюдения. Пока я еще не знаю, что это место станет одним из самых красивых и запоминающихся в нашем путешествии.

Раньше я никогда не видела болота, ну, если не считать заросший камышом и осокой пруд рядом с нашей дачей, который мы так называем. Все, что можно узнать из литературы, сказок и легенд, — сплошной негатив. Цмок — белорусский Змей Горыныч — родом отсюда. Багник — дух белорусских болот — нравом куда более суров, чем его брат Лесовик, и вряд ли готов на радушный прием. А еще на витебских болотах русалки заманивали в трясину путников, если верить преданиям. Да и едем-то не за лютиком-цветочком, а за росянкой, растением-хищником. Словом, что ждет впереди — УЖАСНО интересно.

В визит-центре «Ельни» в небольшом городке Миоры нас встречает директор заповедника Иван Борок. Накануне поездки мама созванивалась с ним, узнав на сайте «Ельни» нужные телефоны. Мама говорит, что даже на расстоянии за недолгое время разговора почувствовала увлеченность этого человека своей работой и трепетную любовь к заповедному уголку родной земли. Тогда у нее сразу отпали все сомнения в том, стоит ли включать витебские болота в маршрут нашего путешествия.

Иван встречает нас с улыбкой. Знакомит с Аленой. Она — наш будущий проводник. Знает все об этом загадочном крае — о его богатствах и секретах. А для начала нас приглашают в визит-центр на экскурсию. Еще у входа  замечаю «журавлиные следы», нарисованные на полу.

«Ельня» знаменита тем, что  здесь гнездуются серые журавли, занесенные в Красную книгу Беларуси.

А весной и осенью заказник превращается в транзитный «аэропорт». Тысячи красивых грациозных птиц из Скандинавии, России и Прибалтики во время сезонной миграции останавливаются на витебских болотах. Им здесь комфортно. Здесь они находят много пищи, и здесь их не беспокоят люди. Наблюдать за журавлиными стаями — несказанное удовольствие, отмечает Алена. Они птицы интеллектуальные. Прежде чем спуститься с небес на землю, отправляют разведчиков, когда спят — выставляют дозорных, а когда испытывают эмоции счастья — курлычут и исполняют удивительные танцы.

Алена рассказывает, что ей посчастливилось видеть эти моменты журавлиного счастья и что это было незабываемо. Кстати, весной и осенью, когда серые птицы собираются в «Ельне», сюда можно приехать и понаблюдать за ними со специально построенных на болоте вышек. А еще в хрониках заказника есть свои истории, связанные с постоянными героями журавлиных миграций. Об одной из них Алена рассказывает с болью в глазах.

Несколько лет назад к сотрудникам «Ельни» обратились эстонские ученые. Они вели наблюдение за поведением в природе серого журавля Ахья 4. Благодаря GPS-передатчику они знали, что птица находится на витебских болотах. Однако в течение нескольких дней прибор передавал данные о ее постоянном перемещении то вправо, то влево на расстояние всего чуть более метра. Ученые предположили, что Ахья 4 мог стать добычей хищников, которые теперь таскают птицу, пытаясь ее растерзать.

Журавлика вычислили. Оказалось, что с птицей все в полном порядке. Она просто нашла на витебских болотах очень комфортную для себя территорию. Питалась в одном месте, что и свойственно серым журавлям, а спала в другом (поближе к воде), которое находилось совсем рядом. С тех пор сотрудники «Ельни» с интересом следили за жизнью своего подопечного. А в прошлом году пришла ужасная новость. Когда Ахья 4 возвращался после зимовки из Эфиопии, его застрелили в Судане. Скорее всего,  это сделал кто-то из местных фермеров, когда птица совершила остановку на поле…

Нам становится грустно. Однако Алена берет себя в руки и рассказывает о том, что сотрудники «Ельни» продолжают принимать участие в судьбе мигрирующих журавлей. Теперь они наблюдают за перемещениями еще двух птиц, запеленгованных эстонскими учеными. И мы продолжаем экскурсию.

Мы идем по «журавлиным следам» в визит-центре, задерживаясь возле тематических стендов и макетов. Узнавать о том, сколько видов растений можно встретить на этих болотах, сколько видов птиц и животных здесь водится, интересно. Алена сравнивает «Ельню» с кусочком тундры на белорусской земле.

Сегодня здесь растут багульник, карликовая береза, морошка. В Беларуси только здесь можно увидеть, как «облака» опускаются с неба на землю. Это происходит, когда  цветет багульник, словно надевая огромные пушистые белые шапки. Только здесь плодоносит морошка, насчитывается 18 видов жужелиц и множество других редких и малоизвестных насекомых, сохранившихся со времен Ледникового периода, гнездятся чернозобая гагара, дамский сокол, белая куропатка. Весной здесь токуют тетерева. Здесь собирают тонны клюквы, брусники и голубики, а берег озера Черное, самого крупного из 118 озер «Ельни», своим белым песочком напоминает черноморский курорт…

Визит-центр отлично оборудован. Это делает экскурсию еще увлекательней. Я с удовольствием пускаюсь в игры на тренажерах, позволяющих проверить только что полученные новые знания. Однако Алена напоминает, что пора отправляться в путь, лучше попасть на болота до обеда. Она поведет нас по специально проложенной для туристов экологической тропе, в глубь болот на полтора километра.

Алена — местная. Она выросла здесь, и болото ее не пугает, но она с некоторой тревогой смотрит на небо. Утром был сильный дождь. Еще синоптики и грозу обещали, о чем сгущающиеся над головой тучи напоминают. Нас это, впрочем, не останавливает. В багажнике машины — плащи-дождевики и резиновые сапоги. Так что вперед.

От визит-центра нужно проехать еще километров десять, а потом пешком до болот. Алена говорит, что дорога там очень сильно размыта, машина не пройдет. Мы чувствуем себя охотниками за приключениями. И вот мы почти у цели. Перемещаемся по мостику через речку, здесь ее называют местной Амазонкой. За ней начинаются болота.

Выходим на экологическую тропу — довольно широкую дорогу, сделанную из деревянных досок, которым не страшна сырость. Алена рассказывает, что построить ее было непросто, ведь техника не может ехать по трясине. Зато теперь мы можем идти, словно совершая легкую прогулку. Тучи на небе рассеиваются. Мы улыбаемся солнцу, и я отвешиваю шутливый поклон невидимому духу болот. Багник нас принял.

Вокруг красота!  На ковре из сфагнума, изумрудно-песочно-фиолетово-сиренево-рыжем, то тут, то там разбросаны маленькие и побольше идеально круглой формы озерца с островками, тоже кругленькими, и на каждом из этих островков — по сосенке, карликовой, потому что в условиях болот они не растут в высоту, зато форму имеют причудливую — словно японский бонсай.

А еще на этом ковре — разные цветочки: голубенькие, беленькие, желтенькие — очень приятных глазу пастельных тонов, добиться которых может только художник-природа.

Алена говорит, что еще дней пять назад этот сфагнумовый ковер отливал совсем другими тонами. Она рассказывает, что краски на болоте меняются очень быстро, и даже она, которая знает здесь почти каждую кочку, все время удивляется новой палитре. А еще она говорит, что здешнюю болотную воду можно пить, она очень чистая. Мы с мамой не рискуем, а папа опускает в сфагнум ладоши и… пробует. Улыбается — значит, все в порядке, и мы двигаемся дальше.

Вот и темно-розовые с зеленоватым оттенком росточки. Они тут повсюду — маленькие, бархатистые, милые. Это росянка. По виду — нежнейшее из созданий… На самом деле — хищник.

У меня с собой лупа. Я внимательно рассматриваю росянку. Удобно устраиваюсь в сторонке и жду. Мне везет. Почти сразу же на листик садится мошка. Похоже, сначала она не понимает всего ужаса происходящего. А через несколько секунд начинает барахтаться, но взлететь уже не может. Она в ловушке. Липкое вещество, которое привлекло мошку, теперь парализует ее. Проходит чуть более часа, и листик сворачивается.

Нежный росточек целиком поглотил мошку, превратившись в своеобразный желудочек, в котором теперь началась пищеварительная работа. Вокруг много таких закрытых листочков. Когда трапеза завершится, росянка снова расправит листья. Такие тут тоже есть. Вот этот, например, видимо, совсем недавно что-то ел, потому что на развернутом листке видны останки. Потом их смоет дождем или унесет ветром. Я же намерена продолжить наблюдения за росянкой дома и на даче. Я аккуратно извлекаю несколько растений, вместе с «островками» сфагнума, кладу их в полиэтиленовый пакет. Запасаюсь приличным количеством болотной воды.

Позже я буду кормить росянку, словно домашнего питомца. Она  будет с удовольствием есть кусочки мясного паштета, сырокопченой колбасы, вареного яйца, творога, сыра. И совершенно не будет реагировать на предложенные ей фрукты, хлеб, печенье и даже мой любимый шоколад. Я пойму, что ей нужна белковая пища, богатая минеральными веществами, и в частности азотом, которых нет в сфагнуме. Я все это пойму потом, а сейчас я ощущаю себя частью этого удивительного уголка природы, так хорошо сохранившегося в своем почти первозданном виде. Здесь как-то по-особенному хорошо дышится и ощущается невероятная легкость. Мы надеваем резиновые сапоги и под присмотром Алены начинаем порхать по кочкам. Кто мы? Бабочки? Нет, скорее, журавли. Нам хочется исполнять танец счастья…

Мы уезжаем из Миор с твердой уверенностью, что обязательно сюда еще вернемся, ведь мы столько еще не успели увидеть. Мечтаем, что приедем сюда осенью и, возможно, будем наблюдать, как грациозные  серые птицы исполняют причудливые танцевальные па.

Валерия КОВАЛЕВА,
ученица 6-го класса гимназии
№ 1 г. Минска.



Добавить комментарий