Он на руках поднимал в небо самолеты

Новости

Виолетта ГУЗИНО
Фото из личного архива
Виктора ВОРОНИНА

70-летию освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков посвящен совместный проект Совета ветеранов Великой Отечественной войны Партизанского района Минска и редакции газеты «Беларус-МТЗ обозрение». Читайте в нем воспоминания очевидцев и участников  тех событий,  ветеранов Великой Отечественной войны, партизан, подпольщиков, тружеников тыла, участников боевых действий на фронтах. Если у вас есть воспоминания ваших  родных и вы хотите поделиться ими, пишите в нашу газету. Мы будем рады каждой строчке правдивого рассказа о событиях 70-летней давности, которые сохранили народ Беларуси и дали нам возможность  жить под мирным небом. Победу вершили  и генералы, и рядовые.  Нам важно все. Ведь каждая строка воспоминаний — это живое свидетельство истории, которую нельзя переписать, а можно только дополнить частными воспоминаниями или  общими свидетельствами. Даже если они касаются одного боя, одного прожитого военного дня, одного эпизода, все равно они важные свидетельства великого подвига великого народа, представителей всех национальностей и народностей, которые в 1944 году принесли нашей республике освобождение.

Закончил он всего пять классов. Почему? Очень хотел работать, поэтому  вместо учебы пошел устраиваться в авиамастерские. Из поселка Обухово там трудились четверо — Воробьев, Туманов, Рыльский и Воронин, которого определили учеником сварщика. Помимо этого Виктор ходил в цех испытания авиационных моторов, наблюдал за работой его специалистов, выполнял мелкие поручения.

Шел 1940 год, и семнадцатилетний юноша с азартом осваивал профессию. Первоначально она казалась сложной и непонятной, а затем Виктору так понравилось работать сварщиком, что, вы только представьте, до 2000 года он не выпускал из рук сварочный аппарат.

Наступил роковой 1941-й. Все, от мала до велика, стремились на фронт. Ветеран рассказывает, что он и его  друзья нередко наблюдали с крыши за отблесками взрывов в Москве. Пунктом наблюдения им служил трехэтажный дом, где жили  их семьи. Он располагался на окраине поселка, рядом с лесом, и был самым высоким зданием. В память Виктора врезался эпизод, когда страшный черный дым от пожара на толевом заводе 22 июля затянул почти все небо.

В октябре 1941 года ребята попытались уволиться и уйти на фронт, но им отказали — мол, еще успеют навоеваться. Однако через две недели троих призвали на службу, только Виктора оставили сварщиком в авиамастерских — он был одним из самых молодых работников. Его друзья ушли на фронт и не вернулись…

На аэродроме в Монино размещался 2-й дальнеразведывательный  авиационный полк, которому в феврале 1943 года за оборону Москвы присвоили звание «гвардейского», и он стал именоваться 47-м гвардейским авиационным полком дальней разведки. Трудиться в авиамастерских приходилось много. Когда немцы зажимали в клещи Москву, рабочий день мог превышать 12 часов. Виктору приходилось варить противотанковые «ежи». По воспоминаниям ветерана, рельсы резали ночью в помещениях, а варили днем, чтобы отблески от сварки не были видны. Когда работали, думали о том, чтобы поспать лишний часок и чтобы война закончилась, как страшный сон.

В июле 1942 года молодого человека за трудолюбие и мастерство из авиамастерских перевели авиамотористом во 2-ю эскадрилью 2-го дальнеразведывательного авиационного полка. Вроде техническая работа, без особого риска, но на Викторе лежала ответственность за исправность машины, на которой полетят в разведку четыре человека: летчик, штурман, воздушный стрелок и стрелок-радист.

Как начинался день? Подъем в шесть утра, в семь — завтрак, а в восемь Виктор уже снимал чехол с самолета и проверял, исправен ли мотор и его составляющие: нет ли утечки масла или горючего, не ослабли ли болты и т. п. На осмотр машины отводилось до двух часов. Так же самолеты осматривались после вылета.

В зимнее время было непросто, потому что мотор надо было еще и прогреть. Для этого использовалась специальная лампа АПЛ-5. К ней приставляли цилиндр и трубу, которая направлялась на радиатор, и теплым воздухом обдували мотор — их в самолете было два, и на прогрев каждого требовалось полчаса. Поэтому зимой, чтобы подготовить самолет, приходилось вставать раньше. В Польше с обогревом моторов было проще,  потому что зимы не такие холодные, как под Москвой или Смоленском.

Виктор Воронин рассказывал, и на глазах блестели слезы. Пусть прошло больше семидесяти лет, стерлись имена, звания, но впечатления и лица, эмоции, испытанные в годы войны, остались в памяти на всю жизнь.

Каждую неделю кто-нибудь из технического состава провожал «свой» экипаж в последний полет. И Виктор Воронин тоже часто мучительно ждал возвращения «своей» летной команды и — не дожидался. Если через три часа самолет не прилетал, бесполезно было смотреть на горизонт… Они не вернутся никогда. Цель разведчика авиации — залететь вглубь тыла, сфотографировать заданный объект или выяснить местоположение сил противника. Если экипаж попадал под обстрел, он должен был уйти в облака, маневрировать, а в бой вступать лишь в крайнем случае.

По воспоминаниям Виктора Петровича, из его полка удалось спастись только одному летчику. Его самолет подбили, но он успел выпрыгнуть из горящей машины, попал в плен, затем его отправили в концлагерь во Францию. Освободила армия союзников, но вместо свободы его вновь ожидал лагерь — уже в СССР.

В 1943 году Виктор Воронин с полком перебазировался в Смоленскую область под Новодугино — это было на Петров день. Потом их перебросили в сентябре на аэродром в Двоевку, что под Вязьмой. По словам ветерана, это был непростой период. Летали преимущественно на ТУ-2 — бомбардировщики на месте переделывали под самолеты разведки: переукомплектовывали, вместо кассет для бомб ставили фотоаппаратуру. И заодно выявляли и исправляли недочеты. В полку было три эскадрильи ТУ-2 и одна, состоящая из Пе-2. Чтобы увеличить время и дальность полета, самолетам цепляли дополнительные бензобаки. Топливо из основных баков использовалось во время полета по вражеской территории.

Многих интересует, в каком состоянии была техника. Виктор Петрович рассказал, что недоделки и брак стали появляться не в начале войны, а после того как производства спешно перевели в Сибирь. Рабочих рук не хватало, оружие и технику делали не всегда квалифицированные кадры. Понадобилось время, чтобы наладить выпуск самолетов на должном уровне. Авиамотористу Виктору Воронину пригодилась профессия сварщика — он часто приваривал подмоторные рамы и ремонтировал части самолета. Его коллегами-механиками на протяжении войны были Виктор Бондарчик (самолет ТУ-2) и  Корякин (самолет Пе-2, имя механика ветеран не припомнил).

В 1944 году полк из Смоленской области перебросили на территорию освобожденной Беларуси. Кроме аэродрома, видеть больше ничего не доводилось. Им, работникам, запрещалось покидать территорию, чтобы не подвергать себя риску. Где-то в лесах могли оставаться окруженные немецкие отряды.

Первым местом дислокации в Беларуси полка, где служил Виктор Воронин, стал поселок Прудины Бешенковичского района. Потом аэродром перебросили в деревню Буйли, что под Молодечно. Население относилось к ним хорошо. Питались солдаты в столовой, которой им служила бывшая немецкая длинная землянка-столовая. Видимо, немцы ее построили, чтобы еще и от бомбежки уберечься. Еда была неплохая. По воспоминаниям ветерана, положенная им норма
№ 6 удовлетворяла, однако всегда хотелось чего-то большего. Но на войне лакомств не бывает. Разве что тем, кто отказывался от курения, выдавались шоколадки.

Ярких воспоминаний от службы в Беларуси у Виктора Воронина не осталось. Приходилось много работать, разве что летом он и его товарищи собирали ягоды. У ветерана сохранилась фотография, где он их собирает. Трогательно мирным выглядит этот кадр.

Когда экипаж улетал на задание, технические работники, чтобы скоротать время, разговаривали, делали мелкие вещи, например ножи, чинили технику. Виктор Воронин получил трофейный немецкий сварочный аппарат — небольшой, формой и размером похожий на бидон для молока. Наши сварочные аппараты были громоздкими, с огромными баллонами, неудобными. Ожидая «свой» самолет, Виктор что-нибудь варил и ремонтировал постоянно. Бывало, его по просьбе инженера отправляли в соседние части исправить что-нибудь, приварить.

В июле 1944 года 47-й гвардейский авиационный полк дальней разведки за особые заслуги в Минской операции получил наименование Борисовский. И под конец войны именовался 47-м гвардейским отдельным разведывательным Борисовским Краснознаменным ордена Суворова авиационным полком. Тогда, летом 44-го, весь состав полка долго гоняли по плацу, чтобы шли строем во время вручения знамени как положено.

Вскоре их перебросили, аэродром располагался в деревне Крынки (теперь территория Польши). Там Виктор Воронин познакомился с прекрасной девушкой — Марией, будущей супругой. Возле аэродрома была панская усадьба. Рядом с ней девушки пасли коров, и Виктор часто проходил мимо. Вот и познакомились. Потом он еще жил на квартире, в семье Марии.  Ветеран показал фотографию дороги, по которой он тогда часто проходил. В центре запечатлен широкий пень. Оказалось, что это памятный снимок. Здесь Виктор впервые поцеловал свою любимую.

В их полку были Герои Советского Союза. Имена некоторых Виктор Воронин и сегодня помнит. Например, Ефим Мелах, командир отдельного звена. Ветеран обслуживал некоторое время  его самолет. Еще командир эскадрильи Иван Голубничий. Посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза Константин Дунаевский, погибший в конце войны, в апреле 1945-го.

Победу Виктор Воронин встретил в Торуне (в Польше), но демобилизовался лишь в 1948 году и сразу поехал к своей любимой Марии, которая уже перебралась жить в Беларусь. Здесь он и остался.

Среди наград Виктора Воронина — медали «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За взятие Кенигсберга», «За оборону Москвы», «50 лет Вооруженных Сил СССР» и другие. Он и ветеран труда. Долго увлекался фотографией. Не ходит в поликлинику — только если вызовут. Всю жизнь очень любил свою работу. Трудился на Минском автомобильном заводе, потом на Минском заводе колесных тягачей. Никогда не стремился сделать карьеру и стать начальником. Сейчас ему девяносто лет — за плечами целая жизнь. Время военной юности ушло безвозвратно. Глядя на фотографии, где изображен молодой парень, собирающий землянику возле аэродрома или сваривающий трубы, удивляешься, насколько удивительной может быть судьба человека, которому довелось пережить войну.



Добавить комментарий