О неслучайных случайностях в жизни ветерана войны и труда: «Ехал в отпуск, а попал на МТЗ»

Тракторозаводцы

Михаил Лобанович служил в военно-морском флоте, а потом отработал на тракторном заводе 42 года. Его жизнь — это переломные моменты, которые часто становились неожиданными и решающими.

Случайность № 1: стал «смертником», но выжил
Михаил Андреевич пошел на фронт в 17 лет. Беларусь к тому времени уже освободили, но война не закончилась. Провожали его всей семьей.
— Помню, мать и сестра с братом шли за мной и плакали. А я не реагировал, не думал, что могу умереть. Воспринимал все как обычную службу.

Группу призывников отвезли в распределительный пункт и сразу с поезда отправили тренироваться. Молодых парней учили обращаться с оружием, правильно действовать. В итоге дали звания младших сержантов. А потом приехал командир военно-морской школы из Ленинграда.

— Нас построили, и он обошел строй. Показал пальцем: «Ты, ты, ты — вот эти едут со мной». Тогда для нас это было лотереей, но теперь я понимаю, что учитывалось все: рост, сложение, подготовка спортивная. Видимо, он предварительно ознакомился с документами. На флоте нужны сильные. Не каждый выдержит шторм в восемь баллов, когда катер не идет — прыгает с волны на волну.

Так Михаил Андреевич попал на торпедный катер.

Их называли «смертниками». Как объяснил Лобанович, торпедные катера — это корабли нападения. Им дается задание — уничтожить транспорт. А транспорт — это военная сила. Сначала нужно пробить защиту, а потом атаковать. А защита — это не одна пушка, а сотни. Пробьешься — утопи транспорт. Если выживешь при этом, то хорошо, а если нет — такова служба.

Катера еще называли морскими самолетами. Они максимально легкие, чтобы при атаке могли разгоняться до 90 километров в час. Главное их оружие — две торпеды. Есть скорострельная пушка ДСШ, чтобы отгонять от катера самолеты, три тонны бензина пополам со спиртом — и все. Когда в торпедный катер попадает снаряд, он взрывается — и море горит. И бойцы горят.

— В любой момент нас готовы были отправить на задание. Мы были запасным вариантом. Сегодня ты живой, а завтра — нет. Задание дадут, и ты понесешься с этим торпедным катером неизвестно куда и погибнешь в итоге. Повезло, что этого не случилось. Мы почти каждый день ходили на учения и периодически на дежурства с полным боевым комплектом.

Случайность № 2: на службе разрешили закончить школу
Несмотря на опасность, у матросов на торпедных катерах было свободное время. Идешь на боевое дежурство — целый день в море. Постоянно работал радист, остальные выполняли свои обязанности. Было свободное время, и Михаил Андреевич решил продолжить учебу. Однако все могло сложиться иначе, если бы у них был другой командир, менее лояльный к инициативам матросов.

— Командир дивизиона был хороший. Я ему говорю, что хочу учиться, что есть на это время. И он дал мне право ездить в вечернюю школу! Но с одним условием: после окончания военной службы я должен был поступать в Высшее военно-морское училище в Ленинграде, а потом вернуться в этот дивизион. Я написал заявление, и меня пустили. Ездил в Ригу за 18 километров. Так окончил десять классов, думал, что поступлю и продолжу карьеру военного. Данные хорошие, я коренастым был, сильным, да и военный стаж семь лет.

Но все вышло не так.

Случайность № 3: не военно-морское училище, а БПИ?
Дело было перед демобилизацией Лобановича. Его друг, с которым они вместе служили, уговаривал нарушить обещание. «Не надоело тебе за семь лет?» — спрашивал он. Михаил Андреевич колебался, ведь он дал слово, что поступит и вернется в этот самый дивизион. Но аргументы друга были сильнее.

Естественно, командир воспринял просьбу Лобановича не очень хорошо, но все же согласился его отпустить. Так Михаил Андреевич, его друг и еще один сослуживец поехали поступать в Минск.

И они втроем пришли сдавать экзамены в политех. Михаил Андреевич хорошо справлялся. По литературе получил 5, по сочинению — 4, потому что «не раскрыл полностью тему». На экзамене по физике к нему подошел преподаватель, спросил, почему он в форме приехал. «Так я только со службы, дома еще не был», — ответил Лобанович. Через пару минут преподаватель позвал его: «Морячок, хватит сидеть, давай сюда…». Михаил Андреевич возразил, что еще не закончил, но преподаватель настоял. Все, что он спросил у абитуриента, — закон Архимеда. А когда услышал ответ, поставил 4. Михаил Андреевич поступил в вуз.

— Учиться было тяжело, но я схватывал на лету. Понимаете, вся моя юность прошла в море, а тут — свобода, жизнь. В институте я встретил свою жену, Веру Алексеевну, многих друзей. Хорошее время.

Случайность № 4: ехал в отпуск — попал на МТЗ
По распределению Михаил Андреевич с женой попали на строящуюся Дорогобужскую ГРЭС в Смоленской области. Там они отработали шесть лет. Дальше все произошло быстро.

— Я в отпуск собирался, — рассказывает Михаил Андреевич, — и заехал к университетскому товарищу в Минск. Он ра-ботал на МТЗ, сказал, что ни-кто на заводе не может разобраться с новыми компрессорами для газокомпрессорной станции. Попросил помочь. Я согласился, и он сразу отвел меня к директору, объявил, что я смогу помочь. Директор сказал, чтобы я ехал назад, увольнялся и вместо отпуска приезжал на МТЗ. Он сразу дал мне ключи от однокомнатной квартиры, сказал, что, если я разберусь с компрессорами, мне дадут трехкомнатную и я смогу перевезти семью.

Самое интересное, что обещание директор выполнил. Я разобрался с компрессорами, и через четыре месяца мы всей семьей переехали в квартиру в доме на улице Ванеева. Месяц я работал на МТЗ старшим мастером, а потом — начальником компрессорной станции.

А теперь о постоянстве
В должности начальника компрессорной станции Михаил Андреевич проработал 42 года.

Анастасия ЛАРИНА.
Фото автора и из архива  Михаила Лобановича.



Добавить комментарий