Николай Тишков: «Пусть звучат залпы только салютов!»

Тракторозаводцы

Николаю Тишкову досталась нелегкая доля. Ему на жизненном пути выпало множество испытаний. Война, концлагерь, голодные послевоенные годы… Не раз от смерти его отделял всего шаг. Но он выстоял, все преодолел. И не только благодаря своему мужеству, но и мужеству людей, с которыми его свела судьба. Накануне Дня Победы Николай Константинович вспоминает пережитое…

– Я родился в Гродненской области, в деревне Александрия, – начинает свой рассказ мой собеседник. – Вырос в большой семье, был старшим среди семи детей. Конечно, многие обязанности по хозяйству ложились на мои плечи. Когда началась война, наш дом сгорел, некоторое время мы жили в землянке. Мне было всего четырнадцать.

В мае 1942 года в деревню приехали двое полицейских. Зашли в землянку, схватили юного Колю, заставили одеться и выйти на улицу. Его вместе с другим подростком из деревни в наручниках увезли в Слоним, где их осмотрел врач, а потом – в немецкий город Штолп. На месте назначения ребят уже ждали покупатели (да, именно это слово употребил мой герой) из деревни Кляйганден.

Пением Николая Тишкова восхищались коллеги.

– От своего хозяина вскоре я решился бежать, – рассказывает Николай Тишков. – Нас было четверо,  и мы очень хотели вернуться домой. Шли целую ночь, а утром разделились – думали, так у нас будет больше шансов выжить. Однако по дороге попались на глаза старушке-немке – и вот уже спустя пару километров нас настигли немцы, сотрудники полевой тайной полиции. Нас забрали, допрашивали, запугивали. А потом увезли в лагерь Заксенхаузен, находящийся в тридцати километрах от Берлина. Территория его была большой. Лагерь окружала трехметровая стена из бетонных блоков. Через каждые два метра стояли железные столбы, опутанные колючей проволокой под напряжением. Каждые сто метров – вышки с пулеметами, весь лагерь с них был виден как на ладони.

По словам Николая Константиновича, его поселили в барак вместе с другими белорусами, украинцами и поляками. И заставили выполнять по-настоящему каторжную работу. Каждый день ребята испытывали на прочность обувь, порой на размер меньше собственной, как гражданскую, так и предназначенную для солдат. Узники-«топтуны» должны были целыми днями шагать по специальной дороге, усыпанной острыми камнями и гравием, с наполненным песком ранцем за плечами, который весил более десяти килограммов. Очень скоро ноги натирались, опухали. Еще одной пыткой стал голод.  Основным продуктом питания была брюква – корнеплод, который используют для корма скота. Его измельчали и отваривали в воде. Немного такого супа давали раз в день. А к нему – двухсотграммовый кирпичик суррогатного хлеба с примесью опилок на четверых. Брюквенный суп чередовался с супом из свекольной ботвы и шпината. Иногда вместо супа давали отваренный в мундире картофель – три-четыре маленьких клубня на одного узника. Немногие это выдерживали. Николай Тишков до сих пор с ужасом вспоминает о том, как каждое утро несколько человек уже не просыпались.

И кто знает, как бы сложилась судьба героя этой публикации, если бы не старый немец, кладовщик инструмента, который почему-то пожалел паренька. «Этого киндера отдайте мне в помощники» – эти его слова наверняка спасли жизнь молодому Коле.

В лагере Николай Тишков пробыл более двух лет. Но во время бомбежки ему удалось бежать. В дыму никто не заметил, как один из узников проскочил через оцепление и оказался на железнодорожных путях, где без раздумий прыгнул в ближайший состав. Он забрался под брезент и просто стал ждать. Куда пойдет состав, заметят ли его немцы – об этом старался не думать. Почти два дня провел Николай Константинович без еды, воды, в полном неведении. На одной из станций он услышал польскую речь и, когда стемнело, решил бежать.

– По пути я встретил польку, – вспоминает мой собеседник. – Помню, она схватилась за голову и, глядя на мою одежду – по полосатой робе было понятно, откуда я, – сказала: «Если поймают, то расстреляют и тебя, и нас». Она привела меня домой, спалила мою лагерную робу и дала что-то из своей одежды. Это тоже помогло мне выжить.

А потом Николая Константиновича определили в артиллерийский полк связистом. Одно из самых ярких воспоминаний – приезд командующего первым Белорусским фронтом Константина Рокоссовского для передачи переходящего знамени. А второе – когда была оборвана связь и Николай Тишков должен был ее восстановить.
– Мне на плечи положили катушку, и я начал ползти, – рассказывает ветеран Великой Отечественной. – Через грязь, болото, под обстрелом. Но справился. Когда вернулся к своим, меня начали подбрасывать на руках, кричать: «Ты нас спас!..».

На открытии мемориальной доски в Германии.

…Победу он застал в Кенигсберге. Хотелось радоваться и плакать, плакать и радоваться…

После войны Николай Константинович устроился на Минский тракторный завод в кузнечный цех. Говорит, что тогда в этом подразделении трудилось 23 ветерана Великой Отечественной. Представляете, сколько их было на всем предприятии!.. Но и теперь судьба не перестала подвергать моего героя испытаниям.

– Однажды я работал на новом молоте, и что-то пошло не так – молот буквально рассек мое тело, – вспоминает Николай Тишков. – Меня оперировал военный хирург, в прямом смысле слова собирал меня по кусочкам. Как так, войну прошел, выжил, а тут, в мирное время, такая травма? Но организм был молодой, сильный. Более суток я лежал без сознания, а потом очнулся. Кто знает, может, мне придало сил понимание того, что дома меня ждала беременная жена?

К слову, семейная жизнь у Николая Константиновича сложилась хорошо. Вместе с женой Ларисой они воспитали двух прекрасных дочерей – Маю и Валентину. Да и в целом, мой собеседник не замкнулся в себе. На заводе он был членом цехкома профсоюза, всегда выступал на праздничных мероприятиях – петь умел так, что можно заслушаться.

Сейчас территория лагеря Заксенхаузен – это музей и мемориал.

– А в апреле 2007 года я принял участие в открытии мемориальной доски от имени Президента Республики Беларусь, расположенной на территории лагеря Заксенхаузен, –  говорит Николай Константинович. – Этот знак – дань памяти погибшим в концлагере узникам из нашей страны в годы войны.

В завершение нашего непростого разговора я прошу своего собеседника дать напутственное слово всем белорусам:

– Сейчас мне хочется пожелать молодому поколению просто ценить то, что они имеют, что выстрадано нами, добыто потом и кровью. А еще – чтобы если и звучали залпы, то это были только залпы салюта.

И мы, Николай Константинович, поздравляем вас с праздником и снова говорим спасибо за ваш подвиг. Желаем вам крепкого здоровья, оптимизма и бодрости духа.

Юлия КУЛИК.
Фото автора и из архива Николая Тишкова.



Добавить комментарий