«Мой лёс, апалены вайной». Елизавета Ванькович: «Все для фронта, все для Победы!»

Социум

«Я работала, как и положено, по 12 часов, без выходных и отпусков», – вспоминает труженица военного тыла Елизавета Ванькович. И все бы ничего, да вот только во время Великой Отечественной труженице этой было всего лишь четырнадцать лет… А чтобы девочка могла дотянуться до токарного станка и работать наравне со всеми, к нему специально подставляли три больших ящика.

Наверняка, вы все слышали лозунг военного времени «Все для фронта, все для Победы!». Но не все могут себе представить то, какой титанический труд миллионов советских людей, в том числе и детей, стоит за этими простыми словами.

Елизавета Ванькович родилась в Торопицком районе Калининской области. Отец один воспитывал пятерых девочек, старшей из которых было девять лет, младшей – всего лишь полтора года. Мама, Анна Павловна, умерла очень рано, в 1934 году. Семье, конечно, приходилось тяжело, но отец, Август Иванович, делал все возможное для того, чтобы прокормить своих любимых девочек. «Вот пять пальцев на руке, и пять у меня дочек. Какой из них ни отрежь – все больно!» – часто говорил он.

– Пять месяцев мы были под немецкой оккупацией, – вспоминает Елизавета Августовна. – Однажды кто-то из местных донес, что из нашей деревни два человека ушли в партизаны. Сразу же приехали каратели, окружили наше село. Всех жителей собрали в одном месте возле клуба, обставили со всех сторон пулеметами, а сами пошли по домам, забирали все, что могли унести. Как только прошли немецкие части, появились эсэсовцы в черных мундирах, и снова повторялось то же самое. В мае 1942-го всю молодежь 1925–1928 годов рождения мобилизовали в школы фабрично-заводского обучения и повезли на Урал. Мы со старшей сестрой Марией тоже поехали. По дороге наш поезд, а ехали мы в вагонах-телятниках, несколько раз бомбили немецкие самолеты, к счастью, все обошлось. Без особых приключений добрались до своего места назначения – Бесертский завод под Свердловском.

Сначала Елизавету Ванькович, в отличие от пятнадцатилетней сестры, в ФЗО не взяли, ведь ей еще только должно было исполниться 14 лет. Оставили Лизу в заводском общежитии, дали набитый соломой большой матрас и решето гороха. Но через несколько дней ее уже отправили на завод, ученицей к токарю Марии Косенковой из Смоленска.

– Так я практически с самого начала и работала по 12 часов без выходных и отпусков, – говорит Елизавета Ванькович. – Токарь трудится, и я вместе с ним должна работать. Мария Косенкова показала мне, как правильно точить резец, а я, честно говоря, сначала очень испугалась. Там так страшно искры летели вокруг! А уже недели через три токаря с соседнего станка забрали в армию, и я стала трудиться самостоятельно. Так и работала: одну неделю – в ночную смену, другую – с 8 утра до 8 вечера. Еще у нас были так называемые сталинские вахты, когда мы по трое суток вообще не выходили из цехов. Зимой иногда после ночной смены приходилось еще часа три на расчистке железнодорожных путей работать – сугробы на станции были огромные.

Помню, что зима с 1942-го на 1943 год была очень трудная. Строился завод, приезжало много эвакуированных. Нас тогда отправили во второй цех для обработки капсюльной втулки к снарядам. Ведь все же строилось, можно сказать, на ходу, а на улице зима, холод, крыши нет. В цехе стоял жуткий грохот, а перед глазами ободряющий лозунг: «Все для фронта, все для Победы!». Хлеба тоже практически не было: нам выдавали по 200 граммов в день. Изредка давали еще небольшой кусочек сала на обед. Мы в общежитии потом варили суп из хлеба и сала.

Елизавета Ванькович с раннего детства очень любила читать. Дома она всегда читала вслух любимые книги для отца, для своих сестер. Как раз перед началом войны всей семьей прочитали «Отверженных» Виктора Гюго. Так вот, иногда зимой на заводе из-за того, что сложно было доставить уголь, не было энергии. Елизавета, чтобы подбодрить своих коллег, в «темное» время рассказывала им этот роман наизусть. Представляете?! Заводчане так увлеклись ее рассказом, что с нетерпением ждали очередного выключения света и продолжения захватывающей истории. В общем, за зиму Елизавета Ванькович пересказала до конца весь роман Гюго.

За станком Елизавета Августовна работала до самого окончания Великой Отечественной войны. Находила она при этом время и для самодеятельности, ходила на репетиции. И вот, наконец-то, наступил май 1945-го. Яркий, цветущий, самый долгожданный, победный май…
– Мы, как обычно, в этот день пришли в цех на очередную дневную смену, а там митинг, – рассказывает Елизавета Августовна. – Сразу даже не поняли, что происходит. Потом вышел директор завода Кузнецов и сквозь слезы, слезы радости, сказал заветное слово: «Победа!». И после этого начали плакать уже все… Это был наш первый выходной день за время войны: в общежитии устроили танцы, кто-то даже гармошку принес, целый день пели песни, радовались от души.

В июне меня вызвали в профком и сказали, что я должна работать только шесть часов, потому что мне еще не исполнилось 18 лет. Я, столько времени работавшая по 12 часов в сутки, очень этому удивилась. Но тогда была война со своими жесткими правилами и законами, а в мирное время, к счастью, наступила совсем другая жизнь. В сентябре я пошла в шестой класс вечерней школы, а параллельно продолжала работать на военном заводе, ведь война с Японией все еще продолжалась.

В феврале 1946-го Елизавета Ванькович приехала домой к отцу, который вернулся с войны инвалидом. Приехала с другого завода и старшая сестра Мария. Август Иванович был очень хорошим кузнецом, поэтому ему практически со всей округи люди приносили зубрить серпы. Так он немножко подрабатывал, ведь пенсии в десять рублей не хватало на жизнь большой семье. В декабре Елизавета Ванькович все-таки уехала в Минск к сестре, чтобы найти там подходящую работу.

Сначала Елизавета Августовна была в Центральном Комитете Компартии ротаторщицей, продолжая параллельно учиться в вечерней школе.

В 1952-м она закончила десять классов и поступила на заочное отделение филологического факультета. Помните «Отверженных» Гюго? Позже вышла замуж, родила сына.

В 1961 году Елизавету Ванькович приняли на должность инструктора, затем заведующей сектором в протокольный сектор, где она и работала до ухода на заслуженный отдых. Трудилась на протяжении долгого времени плечом к плечу с Петром Мироновичем Машеровым. Он же, к слову, и вручил Елизавете Августовне в 1971 году заслуженную медаль «За доблестный труд».

Я не люблю вспоминать войну, – с грустью говорит Елизавета Ванькович, завершая свой рассказ. – Да и что вспоминать? Столько людей хороших, добрых, честных осталось там…

А я за эти годы так привыкла к работе, втянулась в нее, что и сейчас мне все время надо чем-то заниматься. Просто уже не могу сидеть без дела. И по-прежнему люблю читать хорошую литературу. Возьму в руки томик Пушкина, прочитаю стихотворение – и сразу легче становится на душе. «Храни меня, мой талисман, храни меня во дни гоненья, во дни раскаянья, волненья: ты в день печали был мне дан…»
А вот если задуматься: что хранило Елизавету Ванькович на протяжении стольких напряженных тяжелых лет? Не знаю… Наверное, вера в то, что самоотверженный советский народ всегда, при любых обстоятельствах будет победителем. Так и есть.

И судьба Елизаветы Августовны – лучшее тому подтверждение.

Елена Миндлин.
Фото из архива Елизаветы Ванькович
и из открытых интернет-источников.



Добавить комментарий