Лидия Волкова: «И подумать не могли, что будет такая страшная война»

Социум

Лидия Волкова с детства мечтала стать врачом. Но она и подумать не могла, что эта мечта начнет осуществляться таким страшным образом — на кровавых полях битвы под Сталинградом, Курском, Прохоровкой, в лагере смерти Майданек и, наконец, в поверженном Берлине…Родилась Лидия Волкова в Украине, в Николаев-ской области. Окончила семь классов, потом два года училась в школе медицинских сестер, после которой ее и еще трех молодых девушек направили на работу в больницу в Карпатах. Шестнадцатилетняя Лида отработала там год, мечтая стать врачом и помогать людям. Все складывалось хорошо, но…

— 22 июня 1941-го я как раз была на дежурстве, — вспоминает Лидия Кондратьевна. — Вдруг нам сказали явиться в военкомат. На следующий день, 23 июня, в Станиславе меня зачислили в автохирургический отряд № 72. Помню, как над городом кружили немецкие самолеты и стреляли из пулеметов. Мы с девчонками в товарных вагонах отправились в район старой границы, и туда сразу же начали привозить раненых. Знаете, ведь в голову никогда не могла прийти мысль, что будет такая страшная война. Все думали: вот мы сейчас немного отступим и опять с новыми силами нападем и быстро прогоним незваных гостей с родной земли. Но вышло по-другому…

В декабре 1941 года я стала медсестрой отдельной роты медицинского усиления № 27. Раненых было очень много, мы часто работали по трое суток без сна и хоть какого-то отдыха — в палатках, в поле, в каких-то помещениях, в общем, где придется. Помогали врачам, ассистировали во время операций, обрабатывали и перевязывали раны, накладывали шины, удаляли осколки. Очень важно было вовремя сделать вливание противошоковой жидкости, ввести обезболивающее и даже сделать переливание крови. Донорскую кровь доставляли прямо на фронт, иногда и сами медсестры становились донорами. Было ведь много проникающих ранений в голову, живот и грудь.

Однажды я сама чуть не попрощалась с жизнью… После нескольких бессонных ночей вдруг наступило затишье, и нас под утро все-таки отправили отдохнуть. Но неожиданно началась жуткая бомбежка, бомба насквозь прошла через весь дом, в котором мы располагались. Четыре человека погибли на месте, и их там же наскоро похоронили, а я потеряла сознание, потом только узнала, что меня перевезли на машине в Воронежскую область. Оказалось, что у меня сотрясение мозга и смещение позвонков. Я старалась никому не показывать, как мне больно, чтобы не отстать от своей части.

Потом нас отправили в Сталинград. Зима стояла лютая, обморожений много, некоторым приходилось отнимать стопы, да и у меня самой тоже обморожение было. Тяжелораненых вывозили в санитарных вагонах, в товарных поездах — там делали специальные нары.

Позже на транспортном самолете «Дуглас» нас доставили в Курск.

Самым тяжелым, конечно, стало танковое сражение под Прохоровкой. Было много раненых танкистов со страшными ожогами лица и рук, в основном второй и третьей степени. Лица настолько отечные, что не видно глаз, с пузырями. Немцы ведь в основном стреляли по бензобакам, чтобы танки загорались, а выбраться из горящих машин можно было только через огонь. На ожоги мы накладывали салфетки, смоченные в растворе марганцовки. Солдаты по-разному реагировали на полученные ранения: кто-то терпеливо молчал, кто-то стонал, кто-то громко ругался…

Помогали мы и пленным немцам, в основном летчикам. И заметила я вот что: в начале войны они были такими высокомерными, гордыми, а под Сталинградом стали тихими, присмиревшими. Видно, уже тогда чувствовали, что победа не за ними будет.

Дальше был Центральный фронт, Степной фронт и 1-й Белорусский фронт. Я была в южной части Беларуси, по направлению Барановичи — Брест. Доводилось оказывать помощь раненым и в лесах, и в землянках партизанских. Помню, как по дороге мы заплакали от счастья — наконец-то наша Родина свободна!

В Польше, в городе Седльце, оказывали помощь раненым, в основном это были осколочные ранения и многочисленные переломы. С нами работали два врача из московских клиник, так вот они могли делать операции любой степени сложности. К счастью, у нас был полный набор необходимых медицинских инструментов, а для обезболивания применяли новокаин. Перебоев с поставками медикаментов, несмотря на обстановку, не возникало. Кстати, 72 процента раненых после проведенного лечения были снова возвращены в строй, что говорит о высоком профессионализме наших медиков, работающих в таких тяжелых условиях. Именно в Польше меня наградили медалью «За боевые заслуги».

Пожалуй, самое страшное за все годы войны я увидела в лагере смерти Майданек… Немцы не успели уничтожить все следы, и мы видели страшные крематории, газовые камеры, печи, виселицы. Не могу об этом вспоминать. Ведь кто-то это все придумал, все эти изощренные способы издевательств над себе подобными. Как вообще такое могло прийти в голову человеку? И человек ли это? А еще мы видели растущую на полях лагеря капусту, которую удобряли пеплом сожженных в крематориях людей. Тогда, после всего увиденного, я очень сильно заболела душой и потом еще очень долго не могла прийти в себя…

Затем мы оказались в Германии, знаете, немцы ведь оборонялись до последнего. День Победы я встретила в Берлине. Сил уже практически не осталось, все время думала о том, доживу ли до победы. Мы тогда работали в медсанбате, а 8 мая я ехала по Берлину в грузовой машине и, что странно, вокруг почему-то не было видно ни населения, ни военных. Подъехали к рейхстагу и… увидели над его куполом Знамя Победы.

Счастье такое, что не передать словами! Подходит к нам замполит, снимает фуражку и говорит только одно слово: «Победа!». Помню, как мы тогда заплакали… Потом зашли внутрь, в зал заседаний. Фотокорреспондент нас сфотографировал возле здания рейхстага, сейчас этот уникальный снимок хранится в музее истории
Великой Отечественной войны.

После окончания войны нашу роту медицинского усиления № 27 перевели в Потсдам, там я трудилась в поликлинике до января 1950 года, сначала в хирургическом кабинете, потом в детской консультации. В этом немецком городе я встретила и своего будущего мужа — военного Василия Сергеевича Волкова. Подруга уговорила меня пойти на танцы в Дом офицеров, а там вокруг такая красота… Купила платье и туфли, заплела косы. Во время войны мы ведь обычно стриглись под мальчика, а тут уже можно было сделать хоть какую-то прическу. И вот один молодой человек оказался очень настойчивым, пригласил на танец, потом проводил меня до дома. В марте 1949-го мы поженились.

Муж, как я уже говорила, был военным, и нам пришлось долгое время ездить по разным городам. В Бобруйске я окончила вечернюю школу и по-прежнему не расставалась со своей заветной мечтой — быть врачом. И вот в Ленинграде я все-таки окончила медицинский институт, став врачом общего профиля. Чуть позже в Москве еще дополнительно отучилась на курсах педиатров. Последнее мое место работы — 4-я детская поликлиника Минска, в которой я была врачом-педиатром.
Вот так за несколько часов Лидия Волкова рассказала о своей жизни, тяжелой и в то же время очень интересной и богатой событиями.
Но одно дело газетная статья и совсем другое — рассказ человека. Очень жаль, что я не могу через печатные строки передать вам то, КАК рассказывала о себе Лидия Кондратьевна.

Казалось, что вместе с ней я пережила все эти тяжелые испытания, выпавшие на долю молодой, красивой и бесконечно доброй девушки… Она говорит о раненых —
и я тоже представляю измученные болью лица совсем еще юных солдат, она вспоминает о Майданеке — и я вижу черные печи крематориев, она плачет, рассказывая о Знамени Победы над куполом рейхстага, — и я плачу вместе с ней… А еще поражаюсь необыкновенной силе воли этой женщины, которая все же сумела воплотить в жизнь свою заветную мечту — стать врачом и в дальнейшем посвятить всю себя служению людям.

После беседы с Лидией Волковой я стала чуточку счастливее, ведь встретиться с таким уникальным, искренним и светлым человеком — это настоящее счастье. Спасибо вам, Лидия Кондратьевна, за незабываемый рассказ и за то, что вы сделали для всех нас! Крепкого вам здоровья, ведь вы как никто другой знаете его цену.

Наша справка
Сражение под Прохоровкой — сражение между частями германской армии и советских войск в ходе оборонительной фазы Курской битвы. Произошло 12 июля 1943 года на южном фасе Кур-ской дуги (Белгородское направление) в полосе Воронежского фронта, в районе станции Прохоровка на территории совхоза Октябрьский (Белгородская область РСФСР). Некоторыми представителями Генштаба ВС СССР считается одним из крупнейших сражений в военной истории с применением бронетанковых сил.

Непосредственное командование танковыми соединениями во время сражения осуществляли генерал-лейтенант Павел Ротмистров с советской стороны и оберстгруппенфюрер СС Пауль Хауссер со стороны Германии. Ни одной из сторон не удалось достичь целей, поставленных на 12 июля: германским войскам не удалось захватить Прохоровку, прорвать оборону советских войск и выйти на оперативный простор, а советским войскам не удалось окружить группировку противника.

Елена МИНДЛИН.
Фото из архива
Лидии Волковой.



Добавить комментарий