Какое лицо у войны?

Культура

Анна КОРЯКОВА

Писателю Борису Васильеву, автору самых пронзительных, на мой взгляд, произведений о войне в отечественной литературе, невероятно благодатных для постановок и экранизаций — «В списках не значился», «Завтра была война», «Танкисты», «Ветеран», «Великолепная шестерка», «Не стреляйте в белых лебедей», и, конечно же, «А зори здесь тихие…», — принадлежат такие слова: «О войне легче писать, чем не писать». Испытывая чувство огромной признательности всем людям, благодаря которым у нас есть такое бесценное сокровище, как произведения и фильмы о войне советской поры, я иногда совершенно искренне думаю, если снимать такое кино о войне, какое снимается сейчас, лучше его не снимать. Вообще.

В 1969-м, когда повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…» вышла в журнале «Юность», она безоговорочно стала одним из лучших произведений о войне, и остается таковым поныне. В 1971 году на сцене театра на Таганке в Москве «Зори…» поставил Юрий Любимов. Кто-то, наверное, помнит, что немногим позже, еще до выхода знаменитого фильма, такой спектакль ставился и на сцене Русского театра в Минске. Работал над ним Борис Глаголин, коллега Любимова, роль старшины Васкова играл Юрий Ступаков. Новаторским в этой постановке было все: и аскетичные декорации — кузов грузовика, вертикально висящие на веревках доски, и крепкое словцо из уст главного героя. История пяти девушек-зенитчиц, во главе со старшиной Васковым вступивших в неравный бой с немецкими диверсантами и погибших одна за другой, объединила историю всего советского народа, победившего в Великой Отечественной.  В 1971 году за экранизацию повести взялся Станислав Ростоцкий. Одна из самых распространенных фраз военного времени «На таком-то фронте существенных изменений не произошло» в понимании Ростоцкого должна звучать для каждого ныне живущего немного иначе: «Может, и не произошло, но погибли замечательные люди». Эту работу режиссер-фронтовик посвятил медсестре, вынесшей его во время войны с поля боя. Своей спасительнице, Анне Чегуновой, показать «Зори…» он не смог. Ей, потерявшей зрение уже после войны, Станислав Иосифович рассказывал все, что происходило на экране, а женщина только плакала.

Режиссер, главный оператор Вячеслав Шумский, главный художник Сергей Серебренников, гример Алексей Смирной, ассистент художника по костюмам Валентина Галкина, директор Григорий Рималис прошли войну, и мелочей для них в этой работе просто не было. Даже шестигранные шипы, которые художник-декоратор Евгений Штапенко собственноручно ввинчивал в сапоги немецких диверсантов (кто сейчас на это обратит внимание?), были принципиальным моментом.

В роли старшины Васкова Борис Васильев хотел видеть Георгия Юматова, а Ростоцкий — Вячеслава Тихонова, к тому времени тот уже снялся у режиссера в фильмах «Дело было в Пенькове», «На семи ветрах», «Доживем до понедельника». Пробовались на 32-летнего Федота Евграфовича и Юрий Оськин из театра Комиссаржевской, и Виталий Шаповалов — Васков из любимовской постановки, но досталась роль 26-летнему (никогда не скажешь!) артисту Московского ТЮЗа Андрею Мартынову.

Из актрис, сыгравших девчонок, на момент съемок была известна только Ольга Остроумова (Женька Комелькова), дебютировавшая несколькими годами ранее в фильме «Доживем до понедельника». Актрису выкрасили в рыжий цвет и сделали химию. Забавно, но в одном эпизоде Васков, глядя на Женькины волосы, спрашивает: «Крашеные, поди?». И получает ответ: «Нет, свои». Остроумову специально гримировали под Грету Гарбо, а вот Елену Драпеко (Лиза Бричкина), которая изначально очень хотела сыграть Женьку, едва не отстранили от роли — не похожа, дескать. И только заступничество жены режиссера Нины Меньшиковой разрешило ситуацию. Драпеко исправили говор, вытравили ресницы, и лицо каждый день аккуратно гримировали веснушками. Актриса Ирина Долганова вообще могла остаться без роли Сони Гурвич: пройдя пробы, она не оставила на киностудии своих координат, а завуч в деканате не посчитала нужным передать студентке Саратовского театрального училища Долгановой, что ее утвердили на роль. Сцену на катке с Игорем Костолевским пришлось снимать, когда снег уже начал таять. По сценарию Соня носит сапоги на несколько размеров больше, что в конечном итоге и приводит ее к гибели. Никакие просьбы актрисы — заменить сапожища на обувь соответствующего размера (в кадре все равно не видно) на режиссера не действовали: достоверность прежде всего. Сцену смерти Сони сняли едва ли не с первого дубля. «Мертвое» окровавленное тело, на которое слетаются мухи, безжизненное лицо… Когда Остроумова и Маркова увидели эту картину в расщелине, такую реакцию невозможно было сыграть, позже им действительно стало плохо и пришлось вызвать «скорую».

Ирина Шевчук (Рита Осянина) в сцене смерти своей героини так точно представила последствия осколочного ранения в живот, что даже потеряла сознание. В сцене смерти Гали Четвертак, ее сыграла Галина Маркова, зритель видит спину девушки — пулевые отверстия, кровь. В результате пиротехнической накладки актриса едва не погибла: гимнастерку разорвало в клочья, а жизнь спасла закрепленная на спине доска.

Очень непросто далась режиссеру знаменитая сцена в бане: молодые артистки никак не желали раздеваться в кадре. Идею пригласить дублерш  Ростоцкий вскоре отверг. Он объяснил: «Девочки, мне надо показать, куда попадают пули. Не в мужские тела, а в женские, которые должны рожать». Актрисы согласились. Эта сцена, одна из первых откровенных в нашем кино, и сейчас смотрится очень органичной, цельной и удивительно целомудренной, не идущей ни в какое сравнение со смелыми сценами современного кино.

В фильме очень удачно использованы цветные кадры, повествующие о довоенной жизни, девчачьих снах и мечтах, которым уже не суждено сбыться, и черно-белые, реалистичные и суровые, рассказывающие о жизни военной.

«А зори здесь тихие…» снимались в Карелии. К слову, роскошная природа этого края  всегда привлекала кинематографистов. Здесь велись работы над фильмами «Любовь и голуби», «Холодное лето 53-го», «Охота на пиранью», «Остров», «Третья высота», «Темный мир». Не использовать красоту Рускеальских водопадов, тех самых, в которых купается Женька, было невозможно. Кстати, до начала работы режиссер настоял, чтобы вся съемочная группа сделала прививки от клещей, а про себя, как это часто бывает, забыл. В итоге клещ, который укусил самого Ростоцкого, оказался энцефалитным, и семь дней режиссеру кололи антибиотики.

Вся съемочная группа и сегодня с благодарностью вспоминает ту совместную работу и замечательную обстановку, сложившуюся на площадке. Ольга Остроумова в своих интервью не раз вспоминала, что, несмотря на большую загрузку, всегда оставалось и время, и желание на общение после работы. Вечерние прогулки (сама природа располагала к этому) молодых актрис нередко продолжались едва ли не до утра. Сбившемуся с ног в поиске девчат ассистенту режиссера, мягко скажем, недовольному тем, с каким помятым лицом актрисам придется становиться в кадр уже через несколько часов, молодые и дерзкие пытались возражать: «Время-то военное, люди изможденными были!»…

По результатам опроса журнала «Советский экран», в 1972 году картина  была самой популярной у зрителя. В 1973 году ее посмотрело около 66 миллионов человек. В Китае «А зори здесь тихие…» очень ценил Дэн Сяопин, в 2005-м, к 60-летию Победы, Центральное телевидение Китая совместно с российскими кинематографистами сняло 19 серий телесериала по этой повести Бориса Васильева. В 1972 году лента удостоилась памятного приза на Международном кинофестивале в Венеции, год спустя стала фаворитом Всесоюзного кинофестиваля в Алма-Ате. В 1973 году «Зори…» вместе с израильской, шведской, испанской и французской кинокартинами номинировались на «Оскар» в категории «Лучший фильм на иностранном языке». Безусловно оставаясь лучшим из лучших фильмов (для нас во всяком случае), «А зори здесь тихие…» уступили тогда золотую статуэтку «Скромному обаянию буржуазии» Луиса Бунюэля. Станислав Ростоцкий, Борис Васильев, Вячеслав Шумский и Андрей Мартынов в 1974 году были удостоены премии Ленинского комсомола, в 1975-м — Государственной премии СССР.

Вопреки существующим актерским суевериям, что играть смерть, умирать в кадре — крайне нежелательно, для каждой из актрис, исполнивших роли девушек-зенитчиц, эти работы оказались очень счастливыми. Ольга Остроумова — успешная московская актриса, жена Валентина Гафта, Елена Драпеко — депутат Госдумы от КПРФ. В 2005 году в свет вышла ее книга «Лиза Бричкина — навсегда», явно дающая понять, чем стала эта роль в ее судьбе. Ирина Шевчук — заслуженная артистка Украинской ССР, Генеральный директор кинофестиваля стран СНГ и Балтии «Киношок», член правления Гильдии актеров кино России. Ирина Долганова — прима Нижегородского ТЮЗа, не захотела поехать в Москву ни сразу после фильма, ни позже по приглашению Ростоцкого. Преподает в Нижегородском университете имени Лобачевского и занимается актерским мастерством с ребятами из детских студий. Галина Маркова, дочь известного писателя, первого секретаря Союза писателей Георгия Маркова, сама стала известной писательницей и драматургом. По ее сценариям сняты несколько фильмов, Маркова удостоена награды на Международном телефестивале в Праге за сценарий фильма «Третий в пятом ряду». Относительно новая ее работа — роман «Плакальщица». Более 40 лет она замужем за актером Георгием Тараторкиным.

Андрей Мартынов позже сыграл Кирьяна Инютина в «Вечном зове», а  в общем, снимался немного, ушел из театра, много лет проработал в дубляже. К слову, это его голосом говорит Марлон Брандо в «Крестном отце». Актер некоторое время был женат на немке, литературоведе Франциске Тун, их сын Александр — театральный художник в Берлине. Сегодня Андрей Мартынов — пенсионер, но с большой благодарностью вспоминает свою самую известную работу в кино. Работу, которая вот уже четыре десятилетия волнует умы новых поколений зрителей, работу, которая не оставляет равнодушным никого, работу, посмотрев которую, ты уверен, что обязательно покажешь ее своим детям!



Добавить комментарий