Борис Хацкевич: «Думал, быть конструктором и руководителем — не для меня»

Тракторозаводцы

Интересно наблюдать за тем, как завод меняет жизни и цели людей, которые здесь работают. Свою историю нам рассказал ветеран труда, в прошлом начальник конструкторского бюро Борис Хацкевич.

С детства Борис Никитич увлекался рисованием, а по черчению был первым в классе. Однажды учитель сказал, что его картинки будут пылиться в сарае или лежать в столе без дела. «Иди ты лучше конструктором», — предложил он. Мальчик толь-ко засмеялся в ответ. Со временем Борис Никитич полюбил технику, закончил несколько учебных заведений, попал на Минский тракторный завод.

И через несколько лет упорной работы пророчество учителя сбылось: он действительно стал конструктором.

Сейчас Борис Никитич вспоминает этот эпизод с улыбкой: мечты должны сбываться, говорят. Только у него это не мечта, а целая жизнь, в которой было все: военное детство, ранение, ошибки, борьба с несправедливостью и предрассудками, честный труд и любимое дело.

Детство, удар током, оккупация
Его отца называли «французским шпионом». В далеком 1914 году его вместе с братом направили воевать во Францию. Отслужив положенный срок, он вернулся в Смолевичи, а вот его брат — нет, погиб. Люди распускали слухи, кто-то писал доносы, но это не помешало Никите Григорьевичу обосноваться в поселке, устроиться на работу, жениться и воспитывать пятерых детей.

Борис стал третьим ребенком. От брата и сестер его отличал характер. Упрямство, желание учиться и доходить до сути, которые помогли мужчине в работе и учебе, чуть не стоили ему жизни в детстве. Когда мальчику было 4 года, в Смолевичах провели свет. Отец вкрутил лампочку и строго наказал сыну не лезть туда, иначе его ударит током. Но чуть отец за порог, Боря залез на стол, выкрутил лампочку и сунул пальчик. Очнулся уже на полу и удивился: кто его стукнул? Решил разобраться — и снова его ударило током.

— Хорошо, что было только 110 вольт, иначе ведь и убить могло, — рассуждает спустя годы Борис Никитич.

Мальчику шел седьмой год, когда началась война. Семье Хацкевич дали коня, они посадили детей на воз и поехали, но успели заехать только за Борисов. Из той поездки Борис Хацкевич запомнил немного. По дороге сплошным потоком шли раненные солдаты, люди в штатском… Чуть позже их семье пришлось возвращаться к месту жительства. Воспоминаний об обратной дороге у Бориса Никитича не осталось.

Каждый день как последний
Жизнь в городе пошла своим чередом. С одной поправкой: теперь они жили в оккупации. Сильно пострадал отец Бориса Хацкевича.

— Он был партийный человек, честный, добросовестный. Когда мы вернулись, оккупанты стали проверять все документы, искать связь с партизанами. Благо, бумаги успели сжечь. Но отца долго избивали… Потом все-таки отпустили, якобы нашли кого-то другого. Да, отец был связан с партизанами, помогал им… Самое обидное: за то, что был в оккупации, да и к тому же «французским шпионом», его исключили из партии. Сломали человеку жизнь.

Дети остаются детьми даже в оккупации. Борис играл с друзьями, иногда нарушая комендантский час, ходил в лес. Однажды они отправились за орехами. Возвращаясь, услышали выстрелы и убежали.

— Когда звуки затихли и мы все-таки вышли из леса, прошли мимо этого страшного места. В яме земля шевелилась! — делится Борис Никитич. — Как потом объяснили взрослые, там расстреливали евреев. Такое никогда не забудешь.

Семья Хацкевич чуть не погибла: отступая, немцы согнали всех жителей городка в кузницу и подожгли ее. Их успела спасти быстро наступающая армия, но до сих пор, вспоминая тот момент, Борис Никитич едва сдерживает слезы.

Ранение, школа, путь наверх
Все-таки война взяла свое, сыграв на детском любопытстве мальчика. Уже после освобождения Смолевичей он, гуляя по окрестностям, нашел «игрушку». Поднял, чтобы рассмотреть поближе, а она взорвалась у него в руках. С тех пор у него только пять рабочих пальцев: три на правой руке и два на левой. Однако до 1990 года Борис Никитич даже не предполагал, что относится к категории инвалидов войны с детства. На самой первой медкомиссии ему предложили вторую группу, но с ней не брали на работу, поэтому он попросил третью.

Травма не сломила мальчика. Когда ему говорили: «Ты не сможешь», он доказывал всем, что инвалидность не помеха тем, кто чего-то хочет добиться.

С техникой Хацкевич познакомился в школе. В Смолевичах радио долго не было, а физику преподавал бывший радист, прошедший всю войну. Именно он научил мальчишек собирать детекторные приемники, а Борису показал, что все возможно. Спустя годы тот, закупив нужных деталей в магазине «Сделай сам» и сверившись с инструкцией, собрал проигрыватель. Для двоюродного брата он мастерил машинки и самолетики. Когда в гости приехала тетя и увидела работы мальчика, она сказала: «Будет Борис у нас конструктором!». А Борис рассмеялся. Он любил природу, планировал поступать в сельскохозяйственную академию и не хотел иметь дела с техникой.
После школы Хацкевич не продолжил учебу. Семья жила бедно, подрастали две маленькие сестры, нужно было помогать. Юноша устроился в лесхоз. Через пару месяцев сюда приехал «директор из области». Увидев, что молодой парень хорошо работает даже без пальцев, хотел направить его поступать в лесохозяйственный институт без экзаменов. Однако Борис отказался.

— Не захотел я этим «блатом» воспользоваться. Упрямый был, честный, как отец, — видно, что и спустя годы он не жалеет о своем решении.

Потом молодой человек работал в Жодино на заводе «Дормаш», где и решил, что хочет получить специальное образование. Поступать в Минский политехнический техникум поехали вчетвером. Экзамены сдал он один.

МТЗ, институт, знакомство с Машеровым
Учеба в техникуме закончилась — пришло распределение. Так Борис Никитич попал на тракторный завод. Первая его должность — слесарь-ремонтник.

— Начал я комиссию проходить. Все врачи подписали бумагу, а у хирурга я задержался. Он увидел, что у меня пальцев нет, и спросил, как собираюсь работать. Я удостоверение показал, что у меня пятый разряд, сказал, что практику проходил. «Ладно, под свою ответственность», — решил хирург. Написал только, что на высоте работать нельзя.

Уже став тракторозаводцем, Борис Никитич надумал поступать в политехнический институт. Сдал экзамены, но не нашел себя в списках на зачисление.

— Я математику необычным способом решил, но был уверен в ответе. Прихожу в институт — а меня нет в списках! Спросил у товарища, как он решал. Он говорит, что у меня неправильно. Я расстроился, пошел прогуляться и уже у Комаровки сказал себе: «Нет, я решил верно!». Повернул назад, намеренный доказать свою правоту. Пришел в институт… И оказалось, что я смотрел список на отчисление! Все-таки приняли мое решение в комиссии.

За сорок пять с половиной лет работы на тракторном заводе Борис Никитич успел показать себя и в ЦТО, и в РМЦ, и в ОМА, дойдя до должности начальника конструкторского бюро термического отдела.

— Я всегда брался за любую работу, все делал добросовестно. Вот мне и поручали интересные задания.

Когда в 1979 году под Минском упал самолет, с тракторного нужен был человек на помощь. Отправили Бориса Никитича, уверив, что на месте ему объяснят план действий. Врач сразу же показал ему больницу и масштабы катастрофы. Мужчина не видел лиц пострадавших, только бинты, ноги «на вытяжке», каталки. Борис Никитич понял, что от него требуется спроектировать и собрать, но рассказал доктору, что ничего не смыслит в медицине. Тот объяснил, как нужно делать и какие металлы использовать.

А вот как Хацкевич познакомился с Петром Машеровым.

— Когда создавали мемориальный комплекс «Хатынь», дали задание двум предприятиям. Автозаводу достались угловые плиты, где Вечный огонь, а нам — прямые. Мне поручили их проектировать, я спроектировал. На монтаж пригласили Геннадия Авласенко, заместителя начальника, и меня. Пригляделся я к памятнику: ну не смотрится! А рядом стоял Петр Миронович Машеров. «Вот на мой взгляд, — говорю, — надо Каменского с мальчиком развернуть навстречу людям, чтобы они видели, что натворили фашисты». «Сроки малые для открытия, — сказал тогда Машеров. — Потом перемонтаж сделаем». И действительно, мы на экскурсию туда ездили: повернули памятник навстречу людям!

Конструкторами, начальниками становятся
Когда Борису Никитичу предложили должность конструктора, у него не было никакой категории. Однако его отправили сдавать на первую. На вопросы экзаменаторов он отвечал лучше всех, но председатель комиссии утверждал, что нельзя давать сразу высшую категорию. Начальник Бориса Никитича заступился: «Так он же любую работу выполняет, он заслуживает!». Тогда дали вторую, а через два года он сдал на первую.

Спустя время Бориса Хацкевича повысили: назначили возглавить конструкторскую группу в термическом отделе. И хоть он говорил, что не знаком со спецификой, ему сказали: «Знаем, что освоишь». Отправили в командировки на ВАЗ, КамАЗ…

— Не думал я, что буду конструктором, а уж тем более — руководителем. Думал, что это все не для меня. Я всегда работал честно, подчиненных никогда не ругал, брался за любое дело, старался выполнить все на высшем уровне — и труд не остался незамеченным.

Развал СССР Борис Никитич встретил на тракторном и вместе с ним переживал тяжелое время.

— Времена перед распадом были тяжелые. Тракторы стояли без колес. Ни продукции, ни сбыта, ни зарплаты. Никто не мог сказать даже, будем ли мы завтра работать здесь. Мои подчиненные разбегались, искали коммерческие пути. Позже, когда все наладилось, некоторые пытались вернуться. Их не взяли назад, хоть я и настаивал, потому что они бросили тракторный в тяжелое время.

На заводе Борис Никитич трудился долго. Когда он собрался выходить на пенсию, ему без его согласия продлили контракт. Объяснили это тем, что предприятию поставлена задача спроектировать большие плуги для тракторов МТЗ. Их отделу вместе с технологами поручили спроектировать нагреватель. Только после этого Хацкевича отпустили на заслуженный отдых.

Анастасия ЛАРИНА.
Фото  автора.



Добавить комментарий